Повседневная жизнь царских губернаторов. От Петра I до Николая II - Борис Николаевич Григорьев

и крестьян отряд в 60 человек и напал на помещицу Богданову, подвергнув её дом ограблению. При этом он забрал всех её крестьян и торжественно привёл их на своё городское подворье. В 1802 году кирсановский городничий Таиров, узнавший о том, что у купца Федюкина гуляют и пируют гости, собрал инвалидную команду и пленных турок в количестве 40 человек и совершил набег на дом купца. Таиров арестовал всех гостей и посадил их, включая священника, в местную каталажку. Причины вылазки были очень просты: Таиров обиделся, что Федюкин не пригласил его в гости. Федюкина уволили, но сменивший его Кутуков оказался ничем лучше. Под предлогом поиска беглых он врывался в дома, открыто отнимал у людей деньги, уводил лошадей.

Спасский капитан-исправник Рогожин вместо 1 рубля налога брал с крестьян в десять раз больше. Людей, которые отказывались или были не в состоянии платить ему мзду, Рогожин пытал, закапывая их в землю и поливая водой, и нещадно избивал.

А.П.Чехов ещё не родился, а козловский городничий Сердюков уже освоил роль унтера Пришибеева и в силу своей «образованности» и служебного рвения «пришибал» в уезде каждый росток просвещения и культуры. В с. Казинки он прикрыл типографию помещика И.Г.Рахманова, написав на него донос с обвинением в распространении вольтерьянских идей. Учителю Половневскому он запретил выходить из дома с наступлением темноты и приставил к его дому солдата, который каждый вечер проверял, исполняет ли Половневский предписание городничего. Смотрение за училищем он поручил купцу Тихону Баженову, который своё попечительство видел в том, чтобы преследовать учителей и говорить, что училища вредны и что их следовало повсеместно закрыть. Донимал придирками козловских учителей не только Баженов, но и его жена. Как-то раз она зашла в училище и стала бранить их самыми непотребными словами и пригрозила им:

– Погодите, вот придёт муж, и тогда не миновать вам палочья.

И нападки Баженовых на учителей привели к логическому концу: не успел Державин покинуть место тамбовского губернатора, как Козлов отказался выделять деньги на содержание училища. Дело благодаря Жохову дошло до наместника Василия Степановича Зверева (1789—1794), и Баженова привлекли к суду. Но Баженов оправдался, заявив в суде, что он «кажинный день ходит в училище и обходится со всеми тихим манером».

После отъезда из Тамбова Державина училища были ликвидированы также в Шацке, Лебедяни, Спасске и Темникове. Власти сих городов написали Звереву, что в училищах учеников практически нет, родители своих детей туда пускать не собираются, так что… надобности в школах не наблюдается. Василий Степанович, судя по всему, с этим мнением согласился, а губернский приказ общественного призрения развил бурную переписку с Москвой о закупке и продаже в губернии игральных карт. Скоро из второй столицы в Тамбов потянулись подводы, гружённые колодами карт, потребность в которых в губернии росла, как на дрожжах. Чиновники объясняли это отсутствием в Тамбове увеселительных мест, кроме карточного клуба, открытого по инициативе Зверева и наличием в городе бóльшего числа игроков, нежели в других городах России.

Темниковский городничий Железняков сумел на «законных основаниях» отнять городской дом у князей Максютовых, перевезти его на свой двор и поселить там родственников жены. Обратившийся за восстановлением справедливости в суд князь Елисей Максютов получил отказ: Железняков «подмазал» судейских и доказал, как дважды два – четыре, что он дом купил. Это был, наверное, первый зарегистрированный в России случай рейдерства.

Честные чиновники на местах часто подвергались репрессиям. Принципиальный и бескорыстный городничий г. Спасска Тамбовской губернии Станицинский потребовал от губернатора Кошелева полной выдачи жалованья спасским солдатам. За это письмо губернатор отдал под суд. Аналогичной участи губернатор Неклюдов подверг Борисоглебского городничего Флячко-Карпинского, тоже пытавшегося восстановить справедливость. Кстати, Неклюдов, не опасаясь наказания, открыто творил беззаконие в губернии. Хлебная подать при нём (1795—1796) составляла 60 копеек, но Неклюдов отдал приказ арестовать собиравшего подать купца Мессилина и назначить вместо него своего клеврета. Новый исполнитель стал брать подать в размере 80 копеек.

…Вернёмся в Тамбов во времена короткого там наместничества Державина. Тамбов был похож на большое черноземное село: деревянные дома, крытые соломой; грязь, огромные лужи и ямы на улицах; на задворках – огороды, гумна и овины. При открытии в 1779 году наместничества официальные учреждения некуда было разместить; вместо тюрем – как выразился Державин, «мерзкие хлевы». Несмотря на все трудности, с которыми Гаврила Романович столкнулся при исполнении своих обязанностей, тамбовское губернаторство прославленного поэта Дубасов считает лучшими годами его жизни. Что думал на этот счёт сам Гаврила Романович, науке не известно, но из его записок следует, что об этом времени он и в самом деле вспоминал с большим удовольствием и удовлетворением. Одной из положительных сторон своей тамбовской жизни губернатор считал дешевизну.

В письме к Капнистам В. В.и М.Р.25 Гаврила Романович писал:

«Гаврил, тамбовский губернатор, и Екатерина, тамбовская губернаторша, здравья вам желают и нарочного курьера о здравьи вашем наведаться отправляют и о себе объявляют, что они весело и покойно поживают и всю скуку позабывают и вас к себе в гости приглашают…» Жена Гаврилы Романовича Екатерина Яковлевна писала Капнистам о своём муже: «Совершенный теперь губернатор, а не пономарь». И правда: генерал-губернатор Гудович жил в Рязани, и Державин чувствовал себя в Тамбове полновластным хозяином. К тому же с Гудовичем у него сложились самые тёплые отношения.

«Державин был самым неутомимым и просвещённым администратором своего времени и в этом отношении он имел только одного …соперника: известного Новгородского губернатора Сиверса», – утверждает тамбовский краевед.

Державин, человек неподкупной честности, первым делом занялся искоренением казнокрадства, направив свои усилия против крупных хищников – вице-губернатора Ушакова и местного купца-заправилы Бородина. И быстро нажил себе многочисленных врагов и среди чиновничества, и среди помещиков, но зато приобрёл любовь и уважение рядовых обывателей Тамбова и губернии.

В 1787 году с губернатором поссорился дворянский предводитель А.Г.Панов. Причиной ссоры явилось недовольство предводителя тем, что Тамбовское наместническое правление осмеливалось писать ему указы. Ему хотелось получать указы непосредственно от губернатора. Но Панов ещё больше рассердился по получении письма от Гаврилы Романовича, в котором тот разъяснял предводителю закон, по которому предводитель обязан был принимать указы и земского суда.

Державин не только боролся с ворами, но и явился настоящим реформатором общественной жизни тамбовского края, «грубые формы которой смущали лучших представителей XVIII века». Во-первых, он открыл в своём доме школу для взрослых и детей, организовывал там танцевальные вечера и спектакли. Плата за учёбу танцмейстеру, специально выписанному Державиным из Петербурга, и другим учителям, была намного ниже, нежели если бы учителя давали уроки на дому учеников.

При его содействии тамбовская типография печатала произведения местных поэтов, драматургов и писателей.

Спустя полгода после своего появления в Тамбове, в 1786 году, Державин открыл училище. Первыми директорами училища были секунд-майор Карамышев и капитан Жохов, личность «весьма симпатичная». Набрали 106 учеников – разумеется, в основном из дворян, но были среди них дети купцов, мещан, однодворцев и даже дворовых. Поскольку некоторые родители из мещан и купцов отдавать своих детей в училище не захотели, Державин распорядился отнимать у них детей силой с помощью полиции.

По случаю открытия училища епископ Феодосий отслужил в Казанском соборе благодарственный молебен, а потом изумлённые тамбовские жители прошли на церемонию открытия училища, где перед ними выступил оратор – козловский однодворец Захарьин. В патетический момент своей речи Захарьин взял у жены своего ребёнка и поднёс его к портрету Екатерины. Многие зрители заплакали. По старинному русскому обычаю тут же собрали небольшую сумму денег и вручили её оратору. Торжественная церемония закончилась для чиновников и помещиков парадным обедом за губернаторским столом и гулянием перед губернаторским домом с питиём и прочими яствами.

В своих записках Державин вспоминал, что речь для Захарьина пришлось сочинять ему самому. Захарьин был известен Державину давно, поскольку козловский житель часто захаживал к Гавриле Романовичу, показывая ему свои стихи. Перед открытием училища Державин попросил епископа Феодосия сочинить для Захарьина речь, но тот отказался, сославшись на свою безграмотность. Губернатор обратился с аналогичной просьбой к пензенскому епископу, но тот, сначала согласившись помочь, в последний момент приехать в Тамбов не смог.

Что было делать?